"Если ты способна на драку, то и первый номер для тебя хорош", -- решил я, мужественно бросаясь в атаку.
-- Сударыня! -- сказал я. -- Жизнь прекрасна, пока мы молоды. Нужно торопиться ловить моменты счастья и, вообще... гм!.. Мы оба молоды, прекрасны -- почему бы нам и не быть счастливыми? Вы скажете -- "это грех!" Какой там грех, ведь, рая-то нет, а жизнь-то, она не ждет!
-- Вы просто глупый, развязный нахал и больше ничего, -- неожиданно сказала дама и злобно отвернулась к окну.
Тут и меня разобрала злость. "Видно, матушка, подумал я, тебе захотелось попробовать номера второго?!"
Я сбросил с себя маску галантного человека, засунул руки в карманы, откинулся на спинку дивана, положил ногу на ногу и, прищурившись, процедил:
-- Ну, довольно, миленькая моя! Терпеть не могу, когда ломаются. Покуражилась, и довольно! Ведь вы на нашего брата, мужчину, летите -- ха-ха! -- как мухи на мед. Кажется, я тебя раскусил -- мы с тобой одного поля ягоды! Поцелуй-ка меня, пока я тебя не поколотил, как следует! А если что, так ведь я придушить тебя могу. Го-го! Не впервой.
-- Не думаю, чтобы вы были сумасшедший или пьяный, -- сказала она, с поразительным хладнокровием осматривая мою цинично изогнувшуюся на диване фигуру. -- Просто вы мелкий наглец, пользующийся тем, что женщина одна, и никто из присутствующих не может за нее заступиться. Но все-таки даю слово -- я вас ни капельки не боюсь... Вы мне просто жалки.
Я постепенно согнал со своего лица залихватское апашское выражение, расправил морщины цинично прищуренного глаза и, покраснев, как вишня, потупил голову.
В это время мне подвернулся под руку "третий номер" своеобразного кодекса, преподанного Волокитой.
-- Извините, -- сказал я. -- Я просто хотел вас испытать. Вы, однако, оказались самой ординарной натурой, которые мне приходилось встречать сотнями.