- Значит, вы хорошо говорите по-немецки? - приветливо спросила Мария Николаевна.
- Ну да. Как же! Как по-русски.
"А не врешь ли ты, братику?" - подумал я и вдруг стремительно наклонился к нему:
- Ви филь ур, мейн герр?.. - А? Чего? - растерялся он.
- Это я вас по-немецки одну штуку спрашиваю. А ну-ка, ответьте: "Ви филь ур, мейн либер герр?"
Он подумал минутку, выпрямил свой стан и сказал с достоинством, которого нельзя было и подозревать в нем:
- Видите ли что, молодой человек... Хотя я действительно говорю по-немецки, как по-русски, но с тех пор, как Германия, привив России большевизм, погубила мою бедную страну... я дал обет... Да, да, милостивый государь! Я дал обет не произносить ни одного слова на этом ужасном языке...
- Так вы ответьте мне по-русски...
- Постойте, я не кончил... я дал обет не только не говорить на этом языке, но и не понимать этого языка!.. О, моя бедная страна!..
- Неужели вы так любите Россию? - сочувственно спросила растроганная Мария Николаевна, и ее нежная ручка ласково легла на его лапу...