Кириллов промычал что-то невразумительное - нечто среднее между: "Да ладно уж..." и "Провались ты в болото со своими секретами".
Но Раскатов горел таким свирепым желанием рассказать, что принял это подозрительное мычание как торжественную клятву.
- Ну, так слушай! Ведь правда, жена Лимонова, Ольга Михайловна, - очаровательное существо?
- Мм... предположим! Что ж из этого следует? Позавидуем Лимонову, да и все.
- Нет, брат, ты брось!! Теперь не Лимонову нужно завидовать, а мне!
Кириллов привскочил с кресла:
- Что это значит?!
- А то и значит. Видишь ли, она мне давно нравилась... То есть, конечно, влюбленности особой не было, а так... Просто лакомый кусочек. Ухаживал я за нею вскользь, лениво, совершенно не думая, что из этого выйдет. А сегодня встречаю ее на улице, и вдруг приходит мне в голову шальная мысль: предпринять более энергичные шаги. Ну... то да се - разговорились. Соврал я, что нынче день моего рождения, и уговорил ее выпить по этому поводу бокал вина. Попали в ресторанчик, мигнул я лакею, чтоб дали отдельный кабинет, и вот... Началось невинными поцелуями, а кончилось... ха-ха-ха! Этакий бедняк этот Лимонов! Интересно бы на него сейчас взглянуть - какие у обманутых мужей лица бывают?..
Кириллов, негодующий и взволнованный, забегал по комнате.
- Послушай, Раскатов! Но ведь это же чудовищно. Ведь Лимонов твой друг...