III
За обедом против него сидит чиновник контрольной палаты и студент... А сбоку барышня с противно-светлыми волосами, старая, с длинным носом, плохо напудренная, и чертежник из адмиралтейства.
Суп -- с кусочками жира, который Царапов ненавидит всеми силами души. В голубцах ему попадаются нитки, а хлеб черствый, похожий на губку...
-- Что новенького? -- благодушно спрашивает его лысый чиновник.
Царапов бледнеет.
-- Скажите... вам не надоело каждый день, методически, обращаться ко мне с этим вопросом? Что это значит! Что новенького? Где? В какой сфере? Вчера мы расстались в шесть часов вечера, так что прошло менее суток. Может быть, на службе новенькое? Или у меня в меблированных комнатах? Да ведь, в сущности, вы и вопрос этот задали так -- зря! Если бы вас действительно интересовали новости, вы бы купили за пятак газету и узнали бы обо всем -- в более связной литературной форме, чем от меня.
Чиновник берет фуражку и уходит.
Царапов вынимает из кармана томик Чехова и, прихлебывая с отвращением жидкий кисель, погружается в чтение.
-- Николай Львович! -- обращается к нему плохо напудренная барышня, капризно надувая губы. -- Отчего вы все читаете, да читаете... Поговорили бы лучше со мной.
Царапов долго, прищурившись, смотрит на нее.