-- Ты сделал что-нибудь красивое, поэтичное, -- уверенно сказал я.
-- Вот именно. Сейчас мы едем к Лидии Платоновне. И знаешь, что я сделал?
-- Что-нибудь красивое, поэтичное?
-- Да! Я купил букет роскошных белых роз и отослал его Лидии Платоновне инкогнито, без записки и карточки. Это маленькая грациозная тайна. Я люблю все грациозное. Цветы, окропленные первой чистой слезой холодной росы... И неизвестно от кого... это тайна.
-- Так вот почему ты продал свой турецкий диван и синие брюки!
-- Друг, -- страдальчески сказал он. -- Не будем говорить об этом. Цветы... Из нездешнего мира... Откуда они? Из чистого горного воздуха? Кто их прислал? Бог? Дьявол?
Его глаза, устремленные к небу, сияли как звезды.
-- Да ведь ты не вытерпишь, проболтаешься? -- едко сказал я.
-- Друг! Клянусь, что я буду равнодушен и молчалив... Ты понимаешь -- она никогда не узнает, от кого эти цветы... Это маленькое и ужасное слово -- никогда. Nevermore {Никогда (англ.). }.
Когда мы сходили с извозчика, я подумал, что если бы этот человек писал стихи, они могли бы быть не более глупы, чем мои.