"Милые руки, -- с умилением подумал я. -- Милые, дорогие мне глаза!"
И неожиданно я сказал вслух:
-- Ирина Сергеевна, а ведь я вас люблю!
Она издала слабый крик, всплеснула руками, обернулась ко мне, и через секунду я держал ее в своих крепких объятиях.
-- Наконец-то! -- сказала она, слабо смеясь. -- Ведь я измучилась вся, ожидая этих слов. Зачем ты меня мучил?
-- Молчи! -- сказал я.
Усадил ее на колени и нежно шепнул ей на ухо:
-- Ты мне сейчас напомнила, дорогая, ту нежную, хрупкую девушку из пьесы Горданова "Хризантемы", которая -- помнишь? -- тоже так, со слабо сорвавшимся криком "наконец-то" бросается в объятия помещика Лаэртова. Ты такая же нежная, хрупкая и так же крикнула своим милым сорвавшимся голоском... О, как я люблю тебя.
На другой день Ирина переехала ко мне, и мы, презирая светскую условность, стали жить вместе.
* * *