В конце концов писатель сделался нервным, язвительным.
-- Ты что-то бледный сегодня? -- спрашивала жена, целуя мужа где-нибудь за ухом или в грудобрюшную преграду.
-- Да, -- отстраняясь, говорил муж. -- У меня индейская чума в легкой форме. И сотрясение мозга! И воспаление почек!!
-- Милый! Ты шутишь, а мне больно... Не надо так... -- умоляюще просила жена и целовала знаменитого писателя в ключицу или любовно прикладывалась к сонной артерии...
Иногда жена, широко раскрывая глаза, тихо говорила:
-- Если ты мне когда-либо изменишь -- я умру.
-- Почему? -- лениво спрашивал муж. -- Лучше живи. Чего там.
-- Нет, -- шептала жена, смотря вдаль остановившимися глазами. -- Умру.
-- Господи! -- мучился писатель Перезвонов. -- Хотя бы она меня стулом по голове треснула или завела интригу с репортером каким-нибудь... Все-таки веселее!
Но стул никогда не поднимался над головой Перезвонова, а репортеры боялись жены и старались не попадаться ей на глаза.