-- Ну, Василиса... говори. Что писать-то?
Улыбнувшись счастливой улыбкой, госпожа Нестеренкова склонила набок голову, подперла ее рукой, сладко замечталась и потом сказала тоненьким дребезжащим голосом:
-- Дорогая дочка Варенька! Очень я удивилась твоему присылу пяти рублей и за.что тебя благодарю и кланяюсь...
-- "Дорогая дочка Варенька, -- писал, заливаясь внутренно хохотом, Жорж, -- эк чем вздумала меня удивить -- пятью рублями!.. Ты бы мне сто выслала... Или двести! Тогда бы я тебя благодарила и кланялась... А так -- что ж: на один день выпивки с соответствующей закуской мне и хватит только"...
-- Написал? -- спросила семечница.
-- Написал, -- отвечал Жорж.
Семечница поджала губы.
-- Ну... Что ж бы еще такое? "И очень также прошу тебя, Варенька, с хозяевами быть тихой, скромной, без галош не выходить и беречься от климату, вообще также"...
-- "Прошу тебя, уважаемая Варенька, -- склонив набок голову, выводил подмастерье, -- чтобы не очень-то церемониться с хозяевами, потому -- эти черти разве понимают? Куска фиксатуару или гребенки старой в карман не сунешь: сейчас же заметят!.. Смотри не сядь в галошу и соблюдай климатические условия в отношении тишины"...
-- Есть?