-- Да ведь она прелестна, -- думал Бондарев, оглядывая ее. -- Хорошо бы увезти ее в Питер... Фурор бы...
Пили много, но никто, кроме хилого маленького Стамякина, не пьянел. Инспектор Хромов, сидевший сбоку Бондарева, бросал на него восторженные взгляды и все подстерегал удобный случай, чтобы вступить в разговор.
Подстерег. И спросил робко, тронув литератора за рукав:
-- Как вам приходят в голову разные темы? Я бы думал, думал и целый век ничего не придумал!
-- Профессиональная привычка, -- благодушно ответил Бондарев. -- Мы уже совершенно бессознательно всасываем все, что происходит вокруг нас,-- впечатления, наблюдения, факты, -- потом перерабатываем их, претворяем и отливаем в стройные художественные формы.
-- Да... претворяем... в формы, -- засмеялся инспектор. -- В хорошую бы форму я бы претворил что-нибудь. Из всех редакций помелом бы выгнали.
Наливая своей соседке вино, Бондарев наклонился немного и шепнул одними губами, как шелест ветерка:
-- Ми-ла-я...
Красивая Стамякина закрыла густыми ресницами глаза.
-- Кто?