-- Идут! Борись, брат! Мужайся.
Мы поцеловались, схватили кирпичи и осыпали ими черную толпу врагов, глухо шумевшую внизу.
-- Сдавайтесь! -- крикнули они.
-- Ни за что! -- отвечал я, высовываясь. -- Лучше смерть, чем позор.
Извозчик прищурился и бросил в них кирпичом; потом сел под колокол и сразу, как мертвый, уснул.
-- Борись, Петя, -- посоветовал я, прилег у окна и положил голову на какую-то скамеечку.
Что было дальше -- не помню.
-----
Если бы все случившееся произошло глухою ночью, когда осенний ветер дует в трубы и темные силы справляют свой дикий шабаш, туманя и мороча человека, сбитого ими с толку, -- это еще было бы допустимо.
Но как могло случиться среди бела дня то, что рассказано выше, я до сих пор не могу объяснить.