-- У вас есть маленькие кружевные зонтики?
Я побледнел.
-- Милая... зачем? Они так неудобны... лучше большой.
-- Большой -- что ты говоришь! Кто же здесь, в городе, носит большие зонтики! Это не деревня. Послушайте. У вас есть подвязки, такие, знаете, с машинками. Потом ботинки на пуговицах и на высоких каблуках... не те, выше, еще выше.
Я сидел молчаливый, с сильно бьющимся сердцем и страдальчески искаженным лицом и наблюдал, как постепенно гасли косые красные лучи заходящего солнца, как спадал с плеч уютный пуховый платок, как вырастала изгородь из хрупких кружевных зонтиков и как на ней причудливыми гирляндами висели панталоны из кружев и бантов... А на тихой, дремлющей вдали и осененной ветлами усадьбе резко вырисовывалась вывеска с тремя странными словами:
Modes et robes [Шляпы и платья (фр.).]
Девушка отошла от изгороди и -- умерла.
МАЛЬЧИК С ЗАТЕКШИМ ГЛАЗОМ
(О критиках)
Критиков мне приходилось встречать с самого детства.