-- Теперь я вас загримирую... Садитесь. Он беспомощно заморгал глазами.
-- Дело в том... Что я не могу сесть!..
-- Ага! Вам мешает пальто, -- догадался я. -- Ну, это можно сделать стоя.
Натянувши на него громадный рыжий парик, я вынул карандаши и стал без толку, первыми попавшимися цветами, разрисовывать его лицо. Он любовался на себя в зеркало и вдруг в ужасе воскликнул:
-- Послушайте, зачем же вы мне нос намазали зеленым?..
Я снисходительно улыбнулся.
-- Вы, вероятно, не знаете, дорогой мой, что со сцены зеленый кажется розовым. Это вина проклятого электрического освещения... Но мы уже приспособились к этому! По той же причине я вам щеки сделаю светло-голубыми. Это придаст вам вид хорошо пожившего человека.
Он благоговейно посмотрел на меня и, смущенный, замолчал.
Его шарообразная фигура в рыжем парике, с размалеванным по-индейски лицом, производила убийственное впечатление. Я заклеил ему ухо тресом и облегченно вздохнул:
-- Готово! Теперь запомните: роль отца Хлестакова заключается в том, что он выходит, неся в одной руке персидский ковер, а в другой -- кулек с винами и сахаром... Выйдя на сцену, он обращается к городничему со словами: "Получите обратно ваш ковер и эти купеческие подарки! Знайте, что Хлестаковы вообще, а мой сын в частности не берут взяток!!"... Каратыгин говорил эти слова так, что театр дрожал от рукоплесканий. Вероятно, и вы не ударите лицом в грязь?..