-- Тоже не легко бедняге решиться, -- проснулся на секунду в Шмурыгине человек, но репортер внутренно показал человеку кулак, и тот спрятался.
-- И чего тянуть волынку. Не понимаю! -- сказал репортер.
Так, в томительном ожидании, с одной стороны, и бормотании с нахмуренным страдальческим взглядом, обращенным на воду, -- с другой, прошло полчаса.
Шмурыгину так надоело нудное ожидание, что он решил помочь событиям.
Подойдя к перилам и тоже облокотясь на них, Шмурыгин стал беззаботно смотреть вдаль.
Потом покосился на соседа и непринужденно сказал:
-- Каков закатец-то, а?
-- Чтобы черт побрал этот закатец. Меня бы это вовсе не огорчило! -- ответил угрюмо молодой человек.
-- Ага! Меланхолия! -- торжествующе подумал репортер. -- Тем лучше!
-- В сущности говоря, вы правы. Что такое закат? И что такое наша жизнь вообще? Так, одни страдания.