Заметив, что костюм Грохотова изменил свое обычное местопребывание и, вместо того, чтобы покоиться на плечах и ногах владельца, беспомощно висел на стуле, Вилкин всплеснул руками и вскричал злобно-торжествующе:
-- Ага, голубчики! Попались... Нет! не пытайтесь отпираться...
Грохотов сел на кровати и, зевая, хладнокровно сказал:
-- Вот дурак старый! Никто и не думает отпираться. Подумаешь, тоже.
Вилкин сделал грозное лицо, но втайне почувствовал, что теряет под собой почву.
Все вышло как-то не по-настоящему: жена не упала перед ним на колени, с мольбой о пощаде, и любовник, вместо того чтобы спасаться бегством, сидел, зевая, на его супружеском ложе и равнодушно болтал босыми ногами.
-- Да как вы смеете?!
-- Что такое?
-- С чужой женой, в квартире, за которую платит ее муж...
-- У вас со своими дровами квартирка? -- с явной насмешкой спросил Грохотов.