Работа закипела. Некоторые переворачивали вещи, другие срывали картины, вешая их вниз головой, и для крепости вбивали гвозди прямо в центр полотна. Отходили к противоположной стенке и любовались любопытным и странным зрелищем, которое представляла комната.
Финкеля огорчило только то, что умывальник, даже не имея пробоины, дал течь.
Тот, для кого делалась эта титаническая работа, к сожалению, мирно спал...
-----
На другой день к нам в комнату опять вошел хозяин вчерашней пирушки. Платье его потускнело, фуражка была смята, и глаза намечались так слабо, что, не будь на лице бровей, так бы и невозможно было определить их местоположение.
Он, по-давешнему, переложил фуражку под мышку и, стукнув каблуком о каблук, сказал:
-- Не мог ли бы я надеяться на согласие ваше откушать нынче вечером у меня на новоселье.
От изумления Финкель чуть не проглотил папиросу, которую курил.
-- Старик! Да ведь мы вчера уже, тово...
Гость подмигнул с выражением закоренелой наглости, которая появилась на его кротком лице со вчерашнего дня.