-- Господи! Никто меня не понимает... Ведь гудит он! Понимаешь, так: гууу...
-- Да тебе обидно, что ли?
-- Не могу я так этого оставить... Пойми меня: иду я по улице тихо, благородно, никого не трогаю, а он вдруг гуу... гудит! Как я могу это оставить? Ведь это -- столица.
-- Ну и стой здесь, как дурак.
С хитрой улыбочкой господин погрозил ей пальцем, сел на ступеньки подъезда и, расстегнув бобровую шубу, сказал:
-- Не могу я этого так оставить! Гудишь? Гуди, чтоб ты лопнул! Я около тебя посижу.
Господин задремал. Тротуары пустели, огни постепенно гасли, и, когда запоздалые посетители кафе наконец вышли, выругав рассевшегося на ступеньках человека, фонарь неожиданно перестал гудеть. Он странно замигал, блеснул ярко еще раз и -- погас...
-- Ага! -- сказал господин, удовлетворенно вздыхая.-- А то -- гудеть. То-то.
Улыбнулся, прищелкнул пальцами и, запахнув шубу, пошел неверными шагами по тротуару, постепенно удаляясь, пока не слился с серой тьмой дремавшей улицы.