-- Не надо портить статуи, -- попросил я.
Он вздохнул.
У него был такой вид, что я сжалился над заблудившимся импрессионистом.
-- Вы знаете... Пусть это останется между нами. Но при условии, если вы дадите мне слово исправиться и начать вести новую честную жизнь. Вы не будете выставлять таких картин, а я буду помалкивать о вашем этом переживании. Ладно?
Он сморщил зеленое лицо в гримасу, но обещал.
* * *
Через неделю я увидел на другой выставке новую его картину: "Седьмая фуга Чайковского, Оп. 9, изд. Ю. Г. Циммермана".
Он не сдержал обещания. Я -- тоже.