В полутьме мне бросилась в глаза жалкая, скорченная фигура, прятавшаяся за рукомойником.
Снятый ранее в спальне сюртук валялся тут же на столике.
Испуганный обожатель приподнялся и сделал мне умоляющий жест.
-- Что вы наделали! Я погиб! -- прошептал он.
Я ответил наставительно, тоже шепотом:
-- Надо быть нравственнее. Разврат к добру не ведет, молодой человек.
-- Вы... уходите?
-- А что же мне здесь... В кошки-мышки играть, что ли?
-- А... я?
-- А вы, как знаете... Прощайте.