Наконец, я отправился на работу. (Не желая первое время ставить дело слишком en grand [на широкую ногу (фр.)], я обхожусь пока без помощников. В будущем же я решил завести целый штат разбрасывателей корок, организовав их на манер артели.)
В одной руке я нес корзинку с корками, в другой ящик, в котором лежали корпия, бинты и пластырь.
Выбрав людную улицу, я разбросал на большом пространстве корки и стал выжидать счастливых случаев.
Тут же я убедился, что без помощников предприятие это очень трудное, потому что на окраинах отмежеванного мною участка прохожие падали без моей поддержки и, вставая, ругались на чем свет стоит.
Центром я заведовал довольно успешно, поддерживая поскользнувшихся и поднимая упавших, за что к вечеру в моем кармане уже звенело несколько монет.
Результатом я был доволен, но меня огорчало одно: сегодня около сорока человек выразили свое мнение, что я -- дурак и идиот.
Скользя и падая, каждый считал своим долгом сказать вслух:
-- Какой это идиот набросал здесь апельсинных корок!
А так как корки-то набросал именно я, то самолюбие мое было очень уязвлено.
Кроме вышеприведенного, сердце мое сжималось оттого, что к концу трудового дня моя профессия приобрела мрачную, трагическую окраску...