-- Спасибо, -- сказал Пампасов, тронутый. -- Должен вам сказать, Рюмин, что труд -- мое призвание, и я без какой-нибудь оживленной, лихорадочной работы как без воздуха. Эх! -- Он размял свои широкие, мускулистые плечи и, одушевившись, воскликнул: -- Эх! Такую силищу в себе чувствую, что, кажется, весь мир бы перевернул... Труд! Какая в этом односложном слове мощь...
Он опустил голову и задумался.
-- Так бы хотел пойти по своему любимому пути... Работать по призванию...
-- А какой ваш любимый путь? -- несмело спросил Рюмин.
-- Мой? Педагогика. Сеять среди детей семена знания, пробуждать в них интерес к науке -- какое это прекрасное, высокое призвание...
III
Однажды Рюмин писал картину, а Пампасов по обыкновению лежал на диване и читал книгу.
-- Дьявольски приходится работать, -- сказал Рюмин, выпуская на палитру свежую краску. -- Картины покупаются плохо, платят за них дешево, а писать как-нибудь, наспех, не хочется.
-- Да, вообще живопись... В сущности, это даже не труд, а так что-то. Самое святое, по-моему, труд!
Рюмин ударил себя кулаком по лбу.