-- Да они уже отпущены.
-- Черт знает что! Господин Бурачков... может быть, вы слезете?
-- Я? Вы с ума сошли! Вы, кажется, забыли, что оболочка моя. Сами слезайте!
-- Мне нельзя, -- сказал Собаков. -- Я пилот.
-- В сущности, -- пожал плечами аптекарь Луцкин,-- что такое пилот? Будто это какая-нибудь должность или занятие? Вот вы говорите -- пилот. А что вы умеете сделать на этом шаре такого, чего бы мы не могли? При чем здесь -- пилот? И если нужно выбирать между людьми, которые принесли материальные жертвы нуждам воздухоплавания, и теми, которые не принесли материальных жертв нуждам воздухоплавания...
-- Пожалуйста! -- сказал Собаков, криво усмехаясь.-- Я слезу! Не видал я вашего шара... Подумаешь тоже -- воздухоплаватели! Пропеллера от планера отличить не могут, а туда же -- лететь! Шлепнетесь без меня об землю -- так вам и надо!
Зловещее предсказание Собакова не могло сбыться, потому что хотя он и слез, но шар остался на месте.
-- Чего же вы не летите? -- ядовито сказал Собаков.
-- Летите!
-- Кому-нибудь еще слезть нужно, -- растерялся Луцкин. -- Слезайте, Поддувалов! Мы полетим с господином Бурачковым.