Когда Великий Князь вошел, эта пустая светская болтовня на минуту прервалась:
-- Бонжур, месдамес, -- сказал Князь, делая книксен. -- Наше вам с кисточкой.
-- Отчего вы у меня давно не были, -- спрашивала его на ухо баронесса, с которой он находился в интимных отношениях. -- Совсем забыли меня, противный. По шее бы вашего брата за такие штуки.
-- Баронесса, я вас должен огорчить: во-первых, вы мне надоели, во-вторых, я женюсь.
-- Ах, -- воскликнула несчастная, падая на роскошный текинский ковер.
В аристократических кругах обыкновенно в таких случаях делают вид, что ничего не замечают. Все, как ни в чем не бывало, продолжали разговор о последних лошадечьих скачках, а хозяйка дома позвала официанта и тихонько сказала ему:
-- Уберите. В спальню.
Едва она окончила эти распоряжения по хозяйству, как к ней подошел Жорж Степаныч и шепнул:
-- Мамаша. Есть один разговорчик.
-- Авек плезир, Ваше Высочество.