Павлик. Что? Ох-хо-хо! Ги-ги-ги! (Заливается смехом, совсем перегнувшись вперед.) Ох-хо-хо! Ну и оригинальчики! Так это мне? Значит, я этими шариками играться должен? (Подходит к шарам, прикладывает к ним папиросу -- они лопаются.)
Нянька. Павлик, не шали.
Павлик. Пошла вон, старая кочерга, не приставай! Нет, так смешно, так смешно, что просто ужас... А это что на кровати такое? (Берет одеяльце.) Носовой платок, что ли? (Делает вид, что сморкается в него.)
Симахин (хватая няньку за руку, отводит ее к авансцене, шепчет). Нянька! Что это за безобразие? Какой это мальчик? Если я с таким мальчиком в лесу встречусь, я ему безо всякого разговора сам отдам и деньги и часы. Разве такие мальчики бывают?
Нянька (умильно, показывая на Павлика, который поставил на нос стул и балансирует им). Да ведь он еще такое дитё... Совсем ребенок.
Симахин. Сколько ему... этому жирафу.
Нянька. Двадцатый годочек.
Симахин. Какого же дьявола мать его писала, что он от зубов спит неспокойно? Я думал, у него зубы режутся...
Нянька. Где там! Уже прорезались. А только у него часто зубки болят. Вы уж его не обижайте.
Симахин. Такого попробуй обидеть... Он из тебя котлету сделает. Няня, милая... забрали бы вы его, а?