Максъ. Онъ-то? Вы еще не знаете эту кристальную душу! Твоего говоритъ, мнѣ не нужно, но ужъ ничего и своего, говоритъ, не упущу. Ему горничная каждый вечеръ счетъ расходовъ подаетъ, такъ онъ копѣечки не упуститъ. "Какъ, говоритъ, спички ты поставила 25 копѣекъ пачка, а на прошлой недѣлѣ онѣ 23 стоили? Куда двѣ копѣйки дѣла, признавайся!" Право, иногда, глядя на него, просто зависть беретъ.
Лидочка (кусая губы). Однако, онъ мнѣ нѣсколько разъ подносилъ цвѣты... Вонъ и сейчасъ стоитъ букетъ -- бѣлыя розы и мимоза -- чудесное сочетаніе.
Максъ (спокойно). Знаю! Говорилъ онъ мнѣ. Розы четыре двадцать, мимоза два сорокъ. Въ разныхъ магазинахъ покупалъ.
Лидочка. Почему же въ разныхъ?
Максъ. Въ другомъ магазинѣ мимоза на четвертакъ дешевле. Да еще выторговалъ пятнадцать копѣекъ (восторженно). О, это настоящій американецъ! Воротнички у него, напримѣръ, гуттаперчевые. Каждый вечеръ резинкой чиститъ. Стану я, говоритъ, прачекъ обогащать. И вѣрно -- съ какой стати? Иногда я гляжу на него и думаю: "вотъ, это будетъ мужъ, вотъ это отецъ семейства!" (мечтательно). Да-а... счастлива будетъ та дѣвушка, которая...
Лидочка. Постойте... Но, вѣдь, онъ получаетъ большое жалованье! Зачѣмъ же ему...
Максъ. Что? Быть такимъ экономнымъ? А вы думаете, пока онъ васъ не полюбилъ, ему женщины мало стоили?
Лидочка. Ка-акъ? Неужели онъ платилъ женщинамъ? Какая гадость!
Максъ (горячо и искренно). Ничего не гадость. Человѣкъ онъ молодой, сердце не камень, а женщины, вообще, Лидочка -- простите, что я называю васъ Лидочкой,-- страшныя дуры.
Лидочка. Ну, ужъ и дуры.