-- Вот это, по крайней мере, едят.
-- Дай мне кусочек, -- попросил Николаша, поглядывая на сигары.
-- Эх, жалко мне тебя... Хочешь меняться? Уж так и быть, выручу. Больно ты парень хороший. И как это тебя угораздило?! Я думаю себе -- их и съесть можно, и то, и се, -- а они, оказывается, только для рисования... А ведь шоколадная сигара -- это штука! Ее в рот возьмешь, будто куришь, а сам знай отъедай конец.
-- Ну, хорошо, -- сказал Николаша с деловым видом. -- Дай мне за карандаши полторы, а себе возьми половинку...
Сошлись на том, что Петраха за карандаши дает одну из сигар, а другую съест сам, так как, по его словам, ему и то убыточно.
-- Эти сигары, сам знаешь, -- сказал он, -- даром на полу не валяются...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Усталый, печальный, возвращался Николаша домой. Когда он вошел на веранду, отец оглядел его и спросил:
-- А где же велосипед?
И вдруг, как молния, озарило Николашу: велосипеда-то ведь действительно нет, и аппарата нет, и лука, и карандашей...