-- Он еще спрашивает! Подождите, сейчас устрою вам пять тысяч, а потом поговорим о подробностях.
* * *
Первое письмо "с места", адресованное Кошкомоеву, гласило следующее:
"Район Минска. Помещение нанято, машины закуплены. Хлопочу, как сумасшедший. Завтра еду закупать материал для работы. Остаюсь с уважением ваш компаньон Ерыгин".
На другой день потрясенный Кошкомоев получил второе и последнее письмо:
"Разбит. Уничтожен. Все против нас. Оказывается, все окрестные леса в военных целях вырублены и сожжены. Ввиду этого материала для зонтиковых ручек достать нельзя. Можно бы, конечно, в крайнем случае, выпустить зонтики без ручек (нужда в зонтиках тут страшная), но сию минуту я с ужасом узнал, что и материи для покрышек тоже нельзя достать ни за какие деньги -- все материи закуплены для нужд армии. Конечно, можно бы выпустить зонтики и без покрышек, но таковые зонтики протекали бы и ношение их не достигло бы той цели, которую мы преследовали... Нет! Не могу писать больше. Руку сводит, к горлу подкатывает ком. Прощайте! Ваш несчастный, бывший компаньон Ерыгин".
* * *
-- Хорошо иметь пятнадцать тысяч, -- говорил Кошкомоев кому-нибудь из приятелей. -- Не сеешь, не жнешь, а 750 рублей в год получаешь.
-- Мог бы втрое получать, -- возражал приятель. -- Нужно только вложить деньги в какое-нибудь дело.
-- Да если бы верное дело, то -- отчего же... Только я пошел бы уж, конечно, в самое верное дело.