-- Вам, господа, кажется, понравились мои брюки, -- начал он, -- хотя в обществе и не принято заговаривать с незнакомыми, но вы чрезвычайно симпатичные, и потом --тут пароход -- значит, некоторая вольность допускается. Позвольте представиться: Лев Михайлович Цепкин, помощник провизора из Херсона. Да, брюки хорошие. Я таких брюк в Каире купил пятеро. Почти все деньги на них, проклятых, истратил.
Но в этом слове "проклятых" вместо ненависти прозвучала такая нежность, которая может вырваться только у матери, говорящей о своем чрезмерно шаловливом ребенке.
-- Да, -- сказал художник, восторженно глядя на юношевы ноги, -- с такими брюками можно больших дел наделать.
Очевидно, художник коснулся самой чувствительной струны.
-- Вы думаете? -- радостно взвизгнул элегантный Цепкин. -- Представьте себе, что я надеюсь тоже. Вы знаете, тут одна дама, полная такая, так она так на меня посмотрела, что я чуть не упал. Вы не знаете -- она богатая?
-- А вы бы женились на ней?
Цепкин скривился самым аристократическим образом.
-- Мммм... Н-не знаю. Я, видите ли, кроме богатства ищу в женщине и красоту -- как духовную, так и физическую.
-- И вы совершенно правы! -- подхватили мы оба. -- На мелочи размениваться не стоит. Эта полная дама -- чепуха. У нее, мы точно узнали, и капиталов-то всего тысяч триста.
Цепкин погрузился в задумчивость.