-- Вот тебе то и такое.
-- Да как же это вышло?! Расскажи еще, помельче, расскажи, как и что.
-- Вот тебе, как и что. Приходит, значит, вчера к моему хозяину наша Агафья, руки этак в боки, да и стала резать. "Наплевать, -- говорит, -- мне на вашу службу! А если, -- говорит, -- Панька у меня из сундука кремовые платки таскает, так это уж, -- говорит, -- извините... Такого, -- говорит, -- закону нет!" Плюнула и ушла!
-- Ушла?!
-- Ушла. Так вот -- плюнула и ушла.
-- Это что ж такое будет?! -- даже застонала от удивления и трепетного ужаса Катерина.
-- Вот тебе и что.
А в углу, за сундуком, сидит Ганька. На коленях у него раскрыта коробка от гильз, а в ней такие богатства, перед которыми и у пушкинского слепого рыцаря забила бы слюна: колпачок от аптечной бутылки, колесико шпоры, дохлый, совсем иссохший майский жук и довольно-таки заржавленное стальное перо.
Ганьки не узнать... Куда и солидность его девалась. Глаза широко расксыты, блистают восторгом, а из отверстого рта тоненькой ниточкой тянется прозрачная слюна.
В это время на кухню зачем-то заходит сама барыня. Между прочим, она отдает распоряжение насчет ужина, но Ганька прекрасно понимает, что дело не в том... Просто она пришла похвастать чудесной оберткой от карамели, прилипшей к каблуку ее открытой щегольской туфли...