-- Гм... ну, ладно. Вы меня чаем угостите?
-- Чаем... это бы можно, да дело в том, что сахару нет. То есть не у меня, а в нашей проклятой мелочной лавочке. Я уже посылал, говорят, только завтра будет.
-- Ну, Бог с ним! Вы знаете, какое число?
-- 18-е, что ли?
-- 24-е, пустынник вы анафемский -- 24 декабря!!! Завтра Рождество, понимаете?
-- Да неужели, -- пробормотал хозяин, но смысл слов не вязался с тоном, ленивым и безразличным.
-- Ну, довольно мямлить! Первым долгом, как зовут вашу рабыню?
-- Горничную? Устя.
-- Устя-я-я! -- диким голосом заорал Берегов, приоткрыв дверь. -- Пойди сюда, Устя; здравствуй, Устя. Какая ты красавица, Устя... Пошлет же Господь... Устя, сходи и немедленно же приведи парикмахера.
-- Постойте, -- привскочил Кашицын. -- Зачем парикмахера?!