-- Ваша фамилия Бурачков? -- робко спросил Заусайлов.
Бурачков поднял на нашу компанию свои измученные больные глаза и прохрипел в промежутке между кашлем:
-- Ну да же! А то кто? Он самый. Экзекутор.
-- Вы знаете, откуда вы явились?
-- Не знаю. А что? Как-то я очутился тут, а почему -- прямо-таки вот не знаю и не знаю. Холодно тут и беспокойно.
Сгрудившись, все смотрели на эту понурую фигуру и молчали.
-- О чем же с ним разговаривать? -- недовольно спросил Синявкин. -- Что может быть за разговор, если он ничего не помнит.
-- Все-таки это замечательно, то, что мы сделали, -- весь трепеща от радостного возбуждения, сказал Заусайлов.
-- Конечно, замечательно, -- поддержал младший. -- Этакая материализация! Другие кружки его у нас с руками бы оторвали.
Я осмелился и, бочком приблизившись к Бурачкову, спросил: