-- Я думаю, -- неуверенно сказала Чмокина. -- Что ж ему тут делать?..
-- Толку с него мало, -- скептически заметил Синявкин. -- Вызвать вызвали, а он ничего не рассказывает о том, что там. Тоже -- дух называется!..
-- Не помнит, -- примирительно сказал я. -- Мне его, в сущности, жалко. Смотрите -- сидит и ежится и дрожит от холода. Отправить бы его обратно.
-- А не оставить ли его так, как есть, -- в интересах науки?
-- Ну, какие там интересы науки? Человек ничего не помнит, двух слов сказать не может. Черт с ним! Дематериализуем его -- и конец.
У всех было странное, совершенно непонятное тягостное ощущение и тайное желание избавиться от этого чересчур уплотненного призрака.
-- Притушите свет, -- скомандовал Сычевой. -- Пусть медиум заснет.
-- И верно, -- подхватил Заусайлов. -- Я думаю, что это даже грешно, то, что мы делаем... Действительно: вызвали человека, а зачем, и сами не знаем.
-- Ну и успокойтесь: отправим обратно! -- раздраженно сказал Сычевой. -- Тушите свет. Медиум, засните!
Все погрузилось в напряженное молчание. Только слышалось напряженное дыхание медиума.