-- Лей!
Мать тоскливо поглядела на сына, вылила в тарелку еще ложку и, когда суп потек по ее руке, выронила тарелку. Села на свое место и зашипела, как раскаленное железо, на которое плюнули.
Кися все время внимательно глядел на нее, как вивисектор на расчленяемого им в целях науки кролика, а когда она схватилась за руку, спросил бесцветным голосом:
-- Что, обожглась? Горячо?
-- Как он любит свою маму! -- воскликнул Берегов. Голос его был восторженный, но лицо спокойное, безоблачное.
-- Кися, -- сказал отец, -- зачем ты выкладываешь из банки всю горчицу... Ведь не съешь. Зачем же ее зря портить?
-- А я хочу, -- сказал Кися, глядя на отца внимательными немигающими глазами.
-- Но ведь нам же ничего не останется!
-- А я хочу!
-- Ну, дай же мне горчицу, дай сюда...