- Представьте себе: в Петербурге восстание изголодавшихся, полузамерзших рабочих. Узнав о Петербурге - восстанет Москва! Восстание - все шире, все грознее... Латыши и китайцы расстреливаются освирепевшей толпой тысячами, комиссары в панике скрываются. Троцкого его же бывшие, помощники вешают на фонаре; Ленин, узнав об этой веселой суматохе, стреляется сам, красный фронт ломается, тает, - и вот уже все побежало, помчалось в слепой панике. Разве это не может быть?! Мрак для всего красного. Конец! И вот начинается новая русская жизнь: стучат топоры, молотки, не те, которые забивали гвозди в гроб, а другие - строящие новые здания, железнодорожные пути, вокзалы; идут пароходы, свистят поезда, звон, шум, трепет, веселый переклик и теплое роскошное солнце...
На крышу, по которой мечтательно блуждали наши глаза, вышел молодой кот...
Он сладострастно потянулся всеми четырьмя лапами и призывно мяукнул:
- Мя - я-я-я - у - у... Подождал. Нет ответа.
Он снова. Еще сладострастнее, еще призывнее:
- М-я-я-я-я - у - у - у!..
И вдруг из-за трубы показался другой кот, старый худой, с мудро-скептической мордой.
Покосился на первого кота и спросил раздражительно на своем кошачьем языке:
- М-я-я - у! Чего ты тут разорался? Чего, вообще, полез на крышу?
Молодой слегка сконфузился: