- Ну конечно! Вы меня еще выслали из столицы на два года без права въезда! Чудесные времена были!
- Да ведь и я вас, господин пристав, припоминаю, - обрадовался актер. - Вы меня целую ночь в участке продержали!!
- А вы помните, за что? - засмеялся пристав.
- Черт его упомнит! Я, признаться, так часто попадал в участки, что все эти отдельные случаи слились в один яркий сверкающий круг.
- Вы тогда на пари разделись голым и полезли на памятник Александра Третьего на Знаменской площади.
- Господи! - простонал актер, схватившись за голову. - Слова-то какие: Александр Третий, Знаменская площадь, Экономический клуб... А позвольте вас, милые петербуржцы...
Все трое обнялись и, сверкая слезинками на покрасневших от волнения глазах, расцеловались.
- О, Боже, Боже, - свесил голову на грудь бывший шулер, - какие воспоминания!.. Сколько было тогда веселой, чисто столичной суматохи, когда вы меня били... Где-то теперь спинка от стула, которой вы... А, чай, теперь от тех стульев и помина не осталось?
- Да, - вздохнул бывший пристав. - Все растащили, все погубили, мерзавцы... А мой участок, помните?
- Это второй-то? - усмехнулся актер. - Как отчий дом помню: восемнадцать ступенек в два марша, длинный коридор, налево ваш кабинет. Портрет государя висел. Ведь вот было такое время: вы - полицейский пристав, я - голый, пьяный актер, снятый с царского памятника, а ведь мы уважали друг друга. Вы ко мне вежливо, с объяснением... Помню, папироску мне предложили и искренне огорчились, что я слабых не курю...