- Не тяну. Другой бы тянул, а я нет. Не такой я человек, чтобы тянуть. Другой бы... Ой, вы, кажется, придавили мою ногу? Так вот: в сентябре 1918 года этот министр, собираясь ехать в Крым, уложил в чемодан все, что было у него ценного: романовские деньги, золото, бриллианты, меха, - по тому времени тысяч на 60, а по нынешнему - триллионов на 120. И отправил он сдуру этот чемодан по железной дороге до Севастополя - багажом.
- Неужели тоже пропал? - подскочил, как от электрического тока, старый морской волк.
- В том-то и дело, что в январе 1920 года чемодан дошел до места в целости и сохранности. Понимаете, был Скоропадский, его сверг Петлюра, потом были большевики, Махно, добровольцы, опять большевики, города горели, переходили из рук в руки, вокзалы разрушались до основания, багаж на железнодорожных складах разворовывался почти дочиста, чемоданы и корзины опоражнивались и набивались кирпичами, а министерский чемодан все полз себе и полз, как трудолюбивый муравей, и через полтора года таки дополз до конечной станции в целости и сохранности!.. Так верите ли, когда экс-министр в присутствии багажных хранителей открыл свой чемодан, - все рвали на себе волосы... кое-кто слетел даже с места! Багажный приемщик на станции Взломовка, когда узнал, - на собственных подтяжках повесился, два багажных грузчика запили вмертвую... Вообще, бум - на весь юг России!
Эта история произвела на русских впечатление разорвавшейся бомбы.
Англичане же остались совершенно спокойны и только переводили свои недоумевающие взоры с одного из нас на другого...
А мы, русские, смеялись, смеялись до слез.
И когда одна из моих слез капнула в стаканчик с английским хересом, - мне показалось, что весь херес сделался горько-соленым.
ХОМУТ, НАТЯГИВАЕМЫЙ КЛЕЩАМИ
(Московское)
Москвич кротко сидел дома и терпеливо пил черемуховый чай с лакрицей вместо сахара, со жмыховой лепешкой вместо хлеба и с вазелином вместо масла.