- Вот вы и возьмите во внимание: Луначарский еще о прошлом годе собрал всех нас, механиков, да и говорит нам: "А что, ребята-товарищи, вы бы не загвоздили памятничка почуднее для-ради третьего интернационалу"?
- "Что ж, - отвечаем, - дело возможное". "И чей, говорит, памятник будет почудней - тот получит первую категорию по пайку, вельветовые штаны, три фунта убоины и картину голландской школы с Третьяковской галереи". Одним словом, выяснилось для нас дело оченно подходячее... Засел я в особняке княгини Голицыной и стал думать, стал думать и удумал я такое, что не приведи Господи!
- А что именно? - с любопытством спросил я.
- А вот этакое: стоит на площади огромадная бетонная манжета, и из ее выходит чугунная рука, вся на шарнирах, дрянь этакая - в любую сторону гнется - только давани кнопочку. И у этой руке, как полагается, пять пальцев. В мизинце по числу сгибов три комнаты, и там помещается малый совет Совнаркомов, в безымянном - три комнаты, и там средний совет Совнаркомов, в среднем большой совет, так что зал заседаний в самую ладонь въехал; в указательном - помещение для Пролеткульта, а в большом, понятное дело, Чрезвычайка. И еще выдумал я такое: на рассвете вся пятерка растопырена, а как солнышко взошло, - так указательный палец машинкой скрючивает, он, проклятый, пригибается к большому, большой за его цепляется, и получается огромадный щелчок в самое небо, потому, как вам известно, большевики с Богом не особо в ладах, - на, мол, дедушка, получай!
После же того руку мою у сгиба начинает корежить, корежить и поворачивает к полудню на запад ладошкой вверх, будто, дескать, мы у запада товарообмена просим. Потом через часик-другой, когда мы будто товар от их получили, рука закручивается назад, большой палец въезжает между указательным и средним, и выходит так, что они от нас за товар кукиш имеют. Этак - кукишком стоит памятник час. А после того большой палец лезет обратно, все пальцы скрючивает в кулак - и начинает кулак качаться со стороны в сторону - это, так сказать, для населения. Чтоб оно не очень много о себе воображало. А вечером большой палец, у ногтя которого Чрезвычайка, отделяется от остальных, пригибается к земле и, прижавшись к тротуару, как клопов давит всех - кто там ни сидит! Вот оно, господин, как я удумал!! Нешто, плохо? А они меня чуть не к стенке, - ты, говорят, смеешься, что ли, сволочь?! А я, ей-Богу, хотел, как лучше... Вы б господин-товарищ, хучь написали бы в газете, заступились. Потому у нас - самых мозговитых всякая шпана затирает.
Цель моей жизни - помогать угнетенным и заступаться за обиженных.
Обещал рыжему парню возвысить печатно в его пользу свой голос.
Вот - возвысил.
"КОММУНЕНОК"
Недавно один беженец из Совдепии привез мне в подарок номер детского коммунистического журнала типа "Игрушечки", "Задушевного слова", "Тропинки" или "Галчонка" - под названием: