А ночью маленькая Катя открыла слипшиеся ото сна глазки, вгляделась при свете сальной свечки во что-то и пролепетала:
- Вон челт. Челт плишел!
- Где черт? - испугалась мать... - Что ты, милая? Из угла выдвинулась какая-то черная фигура и любезно сказала:
- Простите, Марья Кондратьевна, это никахой не черт, а я, Фитюков. Зашел по дороге к вам с визитом, с праздничком поздравить... Вы не смотрите, что я такой черный... Это я по дороге завернул к вам через дымовую трубу. Звонок у вас, очевидно, испорчен... хе-хе... Так вот я с крыши... Признаться, проголодался ужас как. Сейчас бы кулича хороший кус, да ветчинки. Как вы на этот счет смотрите, многоуважаемая?
- Видите ли... у нас ничего нет... не достали... Скажите, где были у заутрени?
- Дайте!
- Ни крошечки нет! Где были у заутрени?
- А тебе какое дело, бабье разнесчастное?.. Так ничего, говоришь, нет? Эй, Митька! Степа! Все сюда - ищи! Ищи, чем бы разговеться!!.
Топот многочисленных ног наполнил сердца хозяев леденящим ужасом.
- Пощадите! - пролепетал Белобоков.