-- Успокойся, -- ласково говорила любящая жена, гладя его разгоряченный лоб. -- Ты мой прекрасный гений, а они форменные двуутробки! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В дверь мастерской постучались.
-- Ну? -- спросил художник. -- Входите.
Вошел маленький болезненный старикашка. Голова его качалась из стороны в сторону, ноги дрожали от старости, подгибались и цеплялись одна за другую... Дряхлые руки мяли красный фуляровый платок. Только глаза юрко и проворно прыгали по углам, как мыши, учуявшие ловушку.
-- А-а! -- проскрипел он. -- Художник! Люблю художников... Живопись -- моя страсть. Вот так хожу я, старый дурак, из одной мастерской в другую, из одной мансарды в другую и ищу, облезлый я, глупый крот, гениальных людей. Ах, дети мои, какая хорошая вещь -- гениальность.
Жена художника радостно вспыхнула.
-- В таком случае, -- воскликнула она, -- что вы скажете об этих картинах моего мужа?
-- Ara, -- оживился старик. -- Где же они?
-- Вот эти.
Он остановился перед картинами и замер. Стоял пять минут... десять...