История о том, как Мендель Кантарович покупал у Абрама Гендельмана золотые часы для подарка своему сыну Мосе, наделала в свое время очень много шуму. Все местечко Мардоховка волновалось целых две недели и волновалось бы еще месяц, если бы урядник не заявил, что это действует ему на нервы.
Тогда перестали волноваться.
Все местечко Мардоховка чувствовало, что и Гендельман, и Кантарович -- каждый по-своему прав, что у того и другого были веские основания относиться скептически к людской честности, и тем не менее эти два еврея завели остальных в такой тупик, из которого никак нельзя было выбраться.
-- Они не правы?! -- кричал, тряся седой бородой, рыбник Блюмберг. -- Так я вам скажу: да, они правы. В сущности. Их не обманывали? Их не надували за их жизнь? Сколько пожелаете! Ну, и они перестали верить.
-- Что такое двадцатый век? -- обиженно возражал Яша Мельник. -- Они говорят, двадцатый век -- жульничество! Какое там жульничество? Просто два еврея сума сошли.
-- Они разочаровались людьми -- нужно вам сказать. Они... как это говорится?.. О! вот как: скептики. Вот они что.
-- Скептики? А по-моему, это гениальные люди!
-- Шарлатаны!
Дело заключалось в следующем.
Между Кантаровичем и Гендельманом давно уже шли переговоры о покупке золотых часов. У Гендельмана были золотые часы стоимостью двести рублей. Кантарович сначала предлагал за них полтораста рублей, потом сто семьдесят, сто девяносто пять, двести без рубля и, наконец, махнув рукой, сказал: