-- Да, -- подтвердил недоверчивый Кантарович. -- Почему?
Через час все население местечка узнало о затруднительном положении Гендельмана и Кантаровича.
Знакомые приняли в них большое участие, суетились, советовали, но все советы были крайне однообразны.
-- Доверьте мне! Я сейчас же передам вам с рук на руки.
-- Мы вам доверяем, Григорий Соломонович... Но ведь тут же двести рублей деньгами и двести -- часами. Подумайте сами.
-- Положим, верно... Ну, тогда поезжайте в город к нотариусу.
-- Нате вам! К нотариусу. А нотариус -- машина, что ли? Он тоже человек! Ведь это не солома, а двести рублей!
Комбинаций предлагалось много, но так как сумма -- двести рублей -- была действительно неслыханная, все комбинации рушились.
Прошло три месяца, потом шесть месяцев, потом год... Часы были как будто заколдованные: их нельзя было ни купить, ни продать.
О сложном запутанном деле Кантаровича и Гендельмана все стали понемногу забывать... Сам факт постепенно изгладился из памяти, и только из всего этого осталась одна фраза, одна крошечная фраза, которую применяли мардоховцы, попав в затруднительное положение: