Оба помолчали. Было так темно, что друг друга не видели. Почему-то разговаривали шепотом.
Чувство нежности к сыну наполнило сердце Гниломозгова.
-- Бедные мы с тобой, Андрюша, -- всхлипнул он. -- Не живем, а мучаемся. Тебя за что?
-- Собачку хотел перекрасить. Все белая да белая -- прямо-таки надоело. А тебя за что?
-- За горничную.
-- Поколотил ее, что ли?
-- Да нет, напротив. Я к ней очень ласково...
-- Странно... -- вздохнул невидимый Андрюша. -- Значит, просто придирается.
Нашел отцовскую руку, пожал ее и погладил.
-- Ничего-о... Может, скоро выпустит.