Из всего чудесного и замечательного, что есть в нашей доморощенной революции, самое чудесное и замечательное, самое такое, перед чем я готов благоговейно снять шляпу и с почтительным удивлением и восторгом преклонить голову -- это русские железные дороги.
Среди необозримого разбушевавшегося океана беспросветного хамства, лени, разгильдяйства, грабительства, жадности, преступной небрежности, тупой жестокости, оголтелого баклушничества и смешного, но облитого кровью самодурства и произвола -- маячит какой-то островок, основание которого твердо покоится на самом крепком неподвижном фундаменте.
Это -- железные дороги и вообще железнодорожная служба
Кто поймет эту психологию серого, незаметного подвижничества, этот "перманентный" риск своей жизнью, этот ежедневный будничный героизм, к которому так все привыкли, что считают его таким же обязательным и непременным, как воздух, которым нужно обязательно и непременно дышать -- иначе задохнешься...
И нельзя даже сказать, что железнодорожный аппарат потому так живуч и жизнеспособен, что он по своей природе выкован из железа и стали -- поэтому несокрушим.
Наоборот, ничего нет чувствительнее и нежнее железнодорожного аппарата... Заметьте: как только в какой-нибудь местности неблагополучно -- сейчас же вы получаете телеграмму:
-- "Железнодорожное движение прервано".
Это первая ласточка. Железная дорога -- это хрупкая женственная натура, склоняющая первая нежную голову на надломленное шее при первом же дуновении свирепого урагана.
Но нет ничего на свете выносливее таких женственных хрупких натур. Они первые пригибаются к земле, но и первые же выпрямляются, как только ураган пронесся дальше.
Налетела грубая ужасная грабительская красная армия -- железнодорожное дело разрушено, исковеркано, разрушена, разграблена, исковеркана почта, банки, городское самоуправление, учебная жизнь.