Балтахин. Да что случилось? И не набрасывайся ты на меня, как тигр... Смотри, измял воротник, сдвинул галстук на сторону...
Банкин. Ах, да что там галстук?.. Я счастлив, дорогой мой, друг мой единственный... Я обожаю свою жену, я счастливый отец!.. Отец! Понимаешь ли, какое это великое слово?! О-тец!! Ах, тебе его не понять! Ты, ведь, убежденный холостяк...
Балтахин. Брось, не стоит... И не прыгай по комнате, как теленок. Садись и спокойно рассказывай. Так и быть -- постараюсь тебя понять.
Банкин. У тебя вечно этот насмешливый тон... И как тебе не стыдно, право!? Ну, порадуйся хоть раз, глядя на чужое счастье...
Балтахин. Ну, хорошо, ну, слушаю... Ну -- радуюсь!
Банкин (садится подле). Так вот... Знай, что у меня восхитительнейшая идеальнейшая жена, которую я обожаю, и сынок Петька... два месяца ему... удивительный, замечательнейший, восхитительнейший мальчишка... Когда увидишь его, ты непременно влюбишься...
Балтахин. Ну, хорошо... Жена, мальчишка... ты их любишь... превосходно. И люби на здоровье. Но зачем же так волноваться? Ведь от этого разрыв сердца может сделаться.
Банкин. Ах, оставь...
Балтахин. Ну, ладно, Бог с тобой... Дай-ка мне папироску... Да, вот что: нет ли у тебя газеты? Ужасно меня интересует, что с Вильгельмом.
Банкин (рассеянно). Он сейчас уже, наверно, спит.