Отец только сказал:
-- Пожалуйста, масла. Вот с этой редиской.
И гость, покосившись угрюмым желтым глазом на редиску, отхватил ножом барану весь зад!
Я истерически вскрикнул, затрясся и, припав на четвереньки, вонзил свои острые зубенки в ногу гостя.
Испуганный гость выронил нож с бараньим задом на лезвии и, отбежав от стола, протянул меня несколько шагов за собой, как щенка, вцепившегося в суму нищего.
И чем же это кончилось?
Меня поколотили; поколотил тот же отец... Поколотил вместо того, чтобы записать меня членом в общество охранения от разрушения памятников народного творчества!
* * *
И теперь мне, уже большому, последнее время мерещится грубый, пахнущий табаком хам с угрюмыми желтыми глазами. Он ходит от памятника к памятнику и отхватывает огромным ножом зады лошадям и людям на потеху голодной прожорливой толпы.