-- Полно врать-то! Небось, в год зарабатываешь в пять раз больше. Ну, нет пятисот, дай триста. Я тебе оставлю мою рукопись... За нее всякий издатель даст в десять раз больше!
-- Уверяю вас... У меня при себе рублей тридцать--сорок есть. И на те я должен жить всю неделю. Впрочем, половину -- могу.
-- Эх, Антоша! Засушила тебя слава! Мелок ты стал: товарищам завидуешь, в денежных отношениях потерял широту русской души... Жмешься, брат! А ведь все равно -- кашляешь, кашляешь, да и помрешь скоро... Кому свои миллионы оставишь?
Веселый господин похлопал меня по плечу, как бы призывая в свидетели своего утверждения, покачал головой и, обиженный, исчез так же неожиданно, как явился.
Больше мы с ним не встречались...
II
Когда в печати появились воспоминания Куприна, Бунина и Горькою -- о Чехове, веселый господин решил, что настала его очередь.
-- Что ж... -- подумал он. -- Недаром Ванька Арепьев частенько говорил, что у меня бойкое перо. Попробуем!
Веселый господин отодвинул начатый фельетон о непозволительном отношении отцов города к водопроводному вопросу и начал:
ВОСПОМИНАНИЯ О ЧЕХОВЕ