Иванов сидел в кресле, мрачный, небритый, и на глазах у всех левел. Тесть с женой Иванова стояли в углу, молча смотрели на Иванова, и в глазах их сквозили ужас и отчаяние.
Вошел пристав.
Он потер руки, вежливо раскланялся с женой Иванова и спросил мягким баритоном:
-- Ну, как наш дорогой больной?
-- Левеет!
-- A-a! -- сказал Иванов, поднимая на пристава мутные, больные глаза. -- Представитель отживающего полицейско-бюрократического режима! Нам нужна закономерность...
Пристав взял его руку, пощупал пульс и спросил:
-- Как вы себя сейчас чувствуете?
-- Мирнообновленцем [Мирнообновленцы -- члены умеренно-либеральной партии, объединившей бывших левых октябристов и правых кадетов, а затем слившиеся с партией демократических реформ; мирнообновленцы стояли за законодательное урегулирование рабочего вопроса и организацию переселения малоземельных крестьян.]!
Пристав потыкал пальцем в голову Иванова: