I
В глаза я называл ее Марьей Павловной, а за глаза Марусей, Мэри и Мышоночком... Сегодня когда я ехал к ней, то думал:
-- Соберусь с духом и скажу!.. Если она ответит "да" -- в груди моей запоют птицы и жизнь раз навсегда окрасится приятным розовым светом. Если -- "нет"... я ничего не скажу, повернусь и выйду из комнаты... И никто никогда не услышит обо мне ни слова. Только, может быть, через несколько лет до нее и всех ее знакомых дойдет слух о странном монахе, известном своей суровой отшельнической жизнью, который поселился в пустыне, одинокий, таинственный, со следами красоты на изможденном лице, благоволящий мужчинам и отворачивающийся от женщин...
Это буду я.
Я вошел к Марье Павловне с сосредоточенно сжатыми губами и лихорадочным блеском в глазах.
-- Что это вы такой? -- удивленно спросила она.
-- Я... должен иметь с вами один... очень важный для меня разговор!
В глазах ее засветились два огонька и -- погасли.
-- Хорошо. Только я раньше должна съездить в два места... Надеюсь, вы меня проводите?
-- Конечно! Как можно задавать такие вопросы?..