-- Вот это, сударыня... Прелестный рисунок.
-- Этот? Вы смеетесь надо мной! Это бабы платки такие носят.
-- Тогда вот! Самый последний крик делямод.
-- Этот? Нет, вы, право, надо мной смеетесь!
Я никогда не видел, чтобы так смеялись. На лбу приказчика выступил пот, а губы пересохли и нервно дрожали... Куски материй сыпались с полок дождем, развертывались, забраковывались, скрывались под свежей струей новых материй, которые, отверженные, в свою очередь, стонали под тяжестью все новых и новых кусков, которые то были "аляповаты", то слишком в крупную, то слишком в мелкую клетку... А одна материя подверглась суровому осуждению даже за то, что клетка на ней оказалась слишком средней.
-- Вот эта мне нравится, -- робко сказал я, указывая на какой-то желтый угол, торчавший снизу.
Приказчик с благодарностью взглянул на меня, но потом вздохнул и сказал:
-- Это не материя. Это оберточная бумага из середины куска. Вот это очень недурно, кажется.
-- Это? -- в искусственном восхищении вскричал я. -- Это великолепно.
-- Покажите еще что-нибудь в этом роде, -- ласково попросила моя спутница.