Он взял из рук визитера спичку и бросил ее на землю.
-- Нет, милый дворник, ты этого не делай. Зачем ты это делаешь? Это делать нехорошо.
-- Да кому же она мешает? -- сказал дворник.
-- Тут люди ходят. Зацепится кто-нибудь, упадет, сломает ногу. Ему больно будет... Умрет... без... миропомазания...
Оы нагнулся, поднял снова спичку, вырыл под воротами пальцем ямку, облегченно вздохнул.
-- Так-то оно и спокойнее... Прощайте, Никифор.
Визитер побрел дальше, остановился у какого-то подъезда и сел на ступеньку.
Рассеянный взгляд его упал на ботинок, на котором присохла оброненная им в предпоследнем доме килька.
Визитер снял ее с ботинка и положил на ладонь.
-- Бедненькая! -- сказал он, глотая слезы. -- Неужели ты уже умерла? Нет! Ты еще будешь жить. Я тебя возьму к себе, и там в тепле и холе ты проживешь остаток дней твоих. О, жестокие, безнравственные люди!.. Господи, Боже ты мой! За что, спрашивается? За что?