Генерал, прислонившийся к стене, отклеился от нее и мутным взглядом поглядел на ординарца.
— Эх, вы, сорока! Вечно какую-нибудь дрянь на хвосте принесете. Слушайте… А нельзя ли его какому-нибудь другому корпусу подсунуть?
— Никак невозможно. Желание было выражено очень ясно.
— Да что мы ему сделали?
— Не знаю. Он говорит, что скажет речь для поднятия упавшего духа в войсках.
Третий генерал тихо сказал:
— Ну, предположим, дух в наших войсках, действительно не того… Но за что же так жестоко?.. Ведь человека, даже укравшего что-нибудь, не приговаривают к расстрелу…
— Вы забываете, что военное время, — вздохнул первый генерал. — Всякое нарушение дисциплины строго карается…
— Э, черт с ним! Будь, что будет. Везите его! Пусть говорит!
— Послушайте, вы там… ординарец! Пока что прошу об этом не болтать… Чтобы до солдатских ушей не дошло.